Перейти к содержанию
Войти

Интересные мысли из книг и вообще


Рекомендуемые сообщения

Опубликовано

Вот ведь иногда, читаешь, и так хочется поделиться интересной фразой или мыслью писателя, которая зацепила... а то и выложить целый абзац и обсудить...

Так что решил создать тему, где можно это сделать)))

Опубликовано

Дима, спасибо за рубрику.

Вот две цитаты, которые заставляют задуматься:

"Естественным стремлением гонщика, до тех пор, пока он способен работать в команде, является стремление непрерывно учиться. Опыт только дополняет его искусство вождения при условии, что он способен поддерживать движение к совершенствованию на определенном уровне. Считаю, что это относится почти к каждому году моей карьеры, начиная с 1984-го. Я всегда шел таким путем, может быть, ко мне сказанное относится даже в несколько большей степени, но это не значит, что я шел быстрее, скорее, более последовательно, меньше подвергаясь ошибкам, постоянно размышляя и анализируя. Такой опыт позволяет тебе быть все время на шаг впереди и быть готовым сделать следующий ход в гонке".

Айртон Сенна

"With your mind power, your determination, your instint and the experience as well, you can fly very high"

Айртон Сенна

Опубликовано

"Двадцать лет назад Скралли Блотник проводил исследование, в котором приняли участие полторы тысячи человек. Участники эксперимента разделились на две группы. Группа А считала, что сначала следует заработать деньги, а потом заниматься тем, к чему лежит душа. Эта группа насчитывала 1245 человек. Группа Б состояла из 255 участников, которые собирались заниматься тем, что им интересно, и верили в то, что деньги сами придут к ним впоследствии.

Что же с ними произошло за это время?

Сто один участник эксперимента стал миллионером. Причем лишь один из них был представителем группы А. Остальные сто входили тогда в группу Б и намеревались заниматься любимым делом в надежде на скорое обогащение."

Как обычно думают многие люди? Вот куплю машину – буду счастливей, уважаемей. Вот побываю на мальдивах – вообще бомба. Восемь месяцев в году говорят “эх, скорее бы лето”. Вот будет у меня пару десятков миллионов – заживу как человек.Вот выйду замуж,тогда жизнь сложится. Мечтают о новой одежде, машине, квартире, отдыхе… Вот так и живут от цели к цели. Самое интересное, что если цель и достигается, то все равно в 90% времени человек недоволен.

Радость, удовольствие, счастье – это то, что хочет каждый человек. Как же быть счастливым, когда не имеешь то, чего хочешь? Секрет в том, что РАДОСТЬ ДОЛЖНА БЫТЬ В ПРОЦЕССЕ ТОГО, ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ, А НЕ ДЛЯ ЧЕГО ВЫ ЭТО ДЕЛАЕТЕ.

Опубликовано

Прошу прощения за много слов, но кто прочтет - получит удовольствие... Очень уж слова интересно подобраны..

— Черт меня дернул, — сказал Вольдемар. — Хотел же прямо на Материк ехать, а тут вижу — вы спите, дай, думаю, заверну в гараж, в шахматишки сгоняю партию… Только это я нашел Ахилла

— слесаря, сбегали за кефиром, приняли, расставили… Я предлагаю ферзевый гамбит, он принимает, все как надо… Я — «е-четыре», он — «це-шесть»… Я ему говорю: ну, молись. И тут как началось… У вас сигаретки нет, пан Перец?

Перец дал ему сигарету.

— А что за побег? — спросил он. — И куда мы едем?

— Побег самый обыкновенный, — сказал Вольдемар, закуривая. — Каждый год у нас такие побеги. У инженеров машинка сбежала. И теперь приказ — всем ловить. Вон, ловят…

Поселок кончился. По пустырю, озаренному луной, бродили люди. Они словно играли в жмурки — шли на полусогнутых ногах, широко расставив руки. Глаза у всех были завязаны. Один с размаху налетел на столб и, вероятно, болезненно вскрикнул, потому что остальные разом остановились и стали осторожно ворочать головами.

— Каждый год такая петрушка, — говорил Вольдемар. — У них там и фотоэлементы, и разная акустика, и кибернетика, охранников-дармоедов понаставили на каждом углу — и все-таки обязательно каждый год у них какая-нибудь машинка да сбежит. И тогда тебе говорят: бросай все, иди ее ищи. А кому охота ее искать? Кому охота с ней связываться, я спрашиваю? Ведь если ты ее хоть краем глаза увидишь — все. Или тебя в инженеры упекут, или загонят куда-нибудь в лес, на дальнюю базу, грибы спиртовать, чтобы, упаси бог, не разгласил. Вот народ и ловчит, кто как умеет. Кто себе глаза завяжет, чтобы не увидеть, кто как… А кто поумней, тот просто бегает и кричит, что есть мочи. У одного документы потребует, у другого обыск сделает, а то просто залезет на крышу и вопит. Вроде и при деле, а риска никакого…

— А мы что, тоже сейчас ловим? — спросил Перец.

— А как же, ловим. Народ ловит, и мы как все. Шесть часов ловить будем по часам. Есть приказ: если в течение шести часов бежавший механизм не обнаружен, его дистанционно взрывают. Чтобы все было шито-крыто. А то еще попадет в посторонние руки. Видали, какой кавардак в Управлении? Так это еще райская тишь, вы посмотрите, что там через шесть часов начнется. Ведь никто не знает, куда эта машинка заползла. Может, она у тебя в кармане. А заряд ей придается мощный, чтобы уже наверняка… Вот в прошлом году оказалась эта машинка в бане, а в баню множество народу понабилось — спасаться. Баня, думают, место сырое, незаметное… Ну и я там был. Баня же, думаю… Так меня в окно вынесло, плавно так, будто на волне. Моргнуть не успел, сижу в сугробе, а надо мной балки горящие проплывают…

Теперь вокруг была равнина, чахлая травка, мутный свет луны, разбитая белая дорога. Слева, там, где осталось Управление, опять суматошно мотались огни.

— Я только не понимаю, — сказал Перец. — Как же мы будем ее ловить. Мы ведь даже не знаем, что она такое… Маленькая или большая, темная или светлая…

— А это вы скоро увидите, — пообещал Вольдемар. — Это я вам минут через пять покажу. Как умные люди ловят. Черт, где же это место… Потерял. Влево, наверное, взял. Ага, влево… Вон склад техники, а нам, значит, надо правее…

Машина свернула с дороги и закачалась на кочках. Склад остался слева — ряды огромных светлых контейнеров, будто мертвый город на равнине.

…Наверно, она не выдержала. Они трясли ее на вибростенде, они вдумчиво мучили ее, копались во внутренностях, жгли тонкие нервы паяльниками, она задыхалась от запаха канифоли, ее заставляли делать глупости, ее создали, чтобы она делала глупости, ее совершенствовали, чтобы она делала все более глупые глупости, а вечером оставляли ее, истерзанную, обессиленную, в сухой жаркой комнатушке. И наконец она решилась уйти, хотя знала все — и бессмысленность побега, и свою обреченность. И она ушла, неся в себе самоубийственный заряд, и сейчас стоит где-нибудь в тени, мягко переступая коленчатыми ногами, и смотрит, и слушает, и ждет… И теперь ей, наверное, уже стало совершенно ясно все то, о чем раньше она только догадывалась: что никакой свободы нет, заперты перед тобой двери или открыты, что все глупость и хаос, и есть только одно одиночество…

— А!.. — сказал Вольдемар с удовлетворением. — Вот она, милая. Вот она, родимая…

Перец открыл глаза, но успел увидеть впереди только обширную черную лужу, даже не лужу, а просто болото, и услыхал, как заревел двигатель, а потом волна грязи вздыбилась и упала на ветровое стекло. Двигатель вновь дико взвыл и заглох. Стало очень тихо.

— Вот это по-нашему, — сказал Вольдемар. — Все шесть колес буксуют. Как мыло в тазу. Ясно? — он сунул окурок в пепельницу и приоткрыл свою дверь. — Тут еще кто-то есть, — сообщил он и заорал: — Эй, друг! Как дела?

— Порядок! — донеслось снаружи.

— Поймал?

— Насморк поймал!

Вольдемар крепко захлопнул дверцу, зажег в кабине свет, посмотрел на Переца, подмигнул ему, вытащил из-под сиденья мандолину и, склонив голову к правому плечу, принялся щипать струны.

— Вы устраивайтесь, устраивайтесь, — гостеприимно сказал он. — Пока утро наступит, пока тягач доползет…

— Спасибо, — покорно сказал Перец.

— Я вам не мешаю? — вежливо спросил Вольдемар.

— Нет-нет, — сказал Перец, — пожалуйста…

Вольдемар откинул голову, закатил глаза и запел печальным голосом:

Тоске моей не вижу я предела, Один брожу безумно и устало, Скажи, зачем ко мне ты охладела, Зачем любовь так грубо растоптала?

Грязь медленно стекала с ветрового стекла, и стало видно сияющее под луной болото, и странной формы автомобиль, торчащий посредине этого болота. Перец включил стеклоочиститель и через некоторое время с изумлением обнаружил, что в трясине, увязнув до башни, стоит давешний броневик.

Теперь с другим ты радуешься жизни, А я один, безумный и усталый.

Вольдемар изо всех сил ударил по струнам, сфальшивил и откашлялся.

— Эй, друг! — донеслось снаружи. — Закуски нет?

— А что? — закричал Вольдемар.

— Имеется кефир!

— Я не один!

— Валите все! На всех хватит! Запаслись — знали, на что идем!

Шофер Вольдемар повернулся к Перецу.

— А что? — восхищенно сказал он. — Пошли? Кефиру выпьем, может быть, в теннис сыграем… А?

— Я не играю в теннис, — сказал Перец.

Вольдемар крикнул:

— Сейчас идем! Только лодку надуем!

Он быстро, как обезьяна, выкарабкался из кабины и завозился в кузове, лязгая там железом, роняя что-то и весело посвистывая. Потом раздался плеск, царапанье ногами по борту, и голос Вольдемара откуда-то снизу позвал: «Готово, господин Перец! Сигайте сюда, только мандолину захватите!» Внизу, на блестящей поверхности нлокой грязи, лежала надувная лодка, в ней, как гондольер, широко раздвинув ноги, с большой саперной лопатой в руке стоял Вольдемар и, радостно улыбаясь, глядел вверх на Переца.

…В старом ржавом бронеавтомобиле времен Вердена было жарко до тошноты, воняло горячим маслом и бензиновым перегаром, горела тусклая лампочка над железным командирским столиком, изрезанным неприличными надписями, под ногами хлюпала грязь, ноги стыли, мятый жестяной шкаф для боеприпасов был набит бутылками с кефиром, все были в ночном белье и чесали пятерней волосатые груди, все были пьяны, и зудела мандолина, и башенный стрелок в бязевой рубахе, которому не хватало места внизу, ронял сверху табачный пепел и иногда падал сам спиной вниз, и каждый раз говорил: «Пардон, обознался…», и его с гоготом подсаживали обратно…

— Нет, — сказал Перец, — спасибо, Вольдемар, я здесь останусь. Мне кое-что постирать надо… да и зарядки я еще не делал.

— А, — сказал Вольдемар с уважением, — тогда другое дело. Тогда я поплыву, а вы, как со стиркой обернетесь, сразу крикните, мы за вами приедем… Мандолину бы мне только.

Он уплыл с мандолиной, а Перец остался сидеть и смотрел, как он сначала пытался загребать лопатой, но от этого лодка только крутилась на месте, и тогда он стал отталкиваться лопатой, как шестом, и дело пошло на лад. Луна обливала его мертвым светом, и он был похож на последнего человека после последнего Великого Потопа, который плавает между верхушками самых высоких зданий, очень одинокий, ищущий спасения от одиночества и еще полный надежд. Он подплыл к броневику, загремел кулаком по броне, из люка высунулись, весело заржали и втянули его внутрь вниз головой. И Перец остался один.

Он был один, как единственный пассажир ночного поезда, ковыляющего своими тремя облупленными вагончиками по отмирающей железнодорожной ветке, в вагоне все скрипит и шатается, в намертво перекошенные разбитые окна дует и несет паровозной гарью, подпрыгивают на полу окурки и скомканные бумажки, и качается на крючке забытая кем-то соломенная шляпа, а когда поезд подойдет к конечной станции, единственный пассажир выйдет на гнилую платформу, и его никто не встретит, он точно знает, что его никто не встретит, и он побредет домой, и дома зажарит себе на плитке яичницу из двух яиц с третьеводнишней позеленевшей колбасой…

Хорошо бы где-нибудь отыскать людей, подумал он. Для начала просто людей — чистых, выбритых, внимательных, гостеприимных. Не надо полета высоких мыслей, не надо сверкающих талантов, не надо потрясающих целей и самоотрицания. Пусть они просто всплеснут руками, увидев меня, и кто-нибудь побежит наполнять ванну, и кто-нибудь побежит доставать чистое белье и ставить чайник, только чтобы никто не спрашивал документы и не требовал автобиографии в трех экземплярах с приложением двадцати дублированных отпечатков пальцев, и чтобы никто-никто не бросался к телефону сообщить куда следует значительным шепотом, что-де появился неизвестный, весь в грязи, называет себя Перецом, но только вряд ли он Перец, потому что Перец убыл на Материк, и приказ об этом уже отдан и завтра будет вывешен… Не нужно, чтобы они были принципиальными сторонниками или противниками чего-нибудь. Не нужно, чтобы они были принципиальными противниками пьянства, лишь бы сами не были пьяницами. Не нужно, чтобы они были принципиальными сторонниками правды-матки, лишь бы не врали и не говорили гадостей ни в глаза, ни за глаза. И чтобы они не требовали от человека полного соответствия каким-нибудь идеалам, а принимали и понимали бы его таким, какой он есть… Боже мой, подумал Перец, неужели я хочу так много?

Стругацкие, Улитка на склоне

Опубликовано

2Dimko1: Улитка на склоне одна из самых любимых книг у Стругацких)

"Странно, несчастье уносит страх, но считается несчастьем. Счастье же приносит страх - хотя бы страх его потери, - но считается счастьем..."

© Кассел Берг

Опубликовано

Америке вряд ли нужно задумываться над тайной,волновавшей людей тысячи лет:какова цель жизни?

Для нас ответ ясен,общепризнан и во всех практических сферах неоспорим :цель жизни-производство ипотребление автомобилей

Джейн Джекобс писательница

(из книги Великие мысли Великих женщин)

Опубликовано

«Духовность» русской жизни означает, что главным производимым и потребляемым продуктом в России являются не материальные блага, а понты.

«Бездуховность» — это неумение кидать их надлежащим образом. Умение приходит с опытом и деньгами, поэтому нет никого бездуховнее (т. е. беспонтовее) младшего менеджера.

— Какой пульс времени на самом деле, — ответил Бальдр, — никто знать не может, потому что пульса у времени нет. Есть только редакторские колонки про пульс времени. Но если несколько таких колонок скажут, что пульс времени такой-то и такой-то, все начнут это повторять, чтобы идти со временем в ногу. Хотя ног у времени тоже нет.

— Разве нормальный человек верит тому, что пишут в редакторских колонках? — спросил я.

— А где ты видел нормальных людей? Их, может быть, человек сто в стране осталось, и все у ФСБ под колпаком. Все не так просто. С одной стороны, ни пульса, ни ног у времени нет. Но с другой стороны, все стараются держать руку на пульсе времени и идти с ним в ногу, поэтому корпоративная модель мира регулярно обновляется. В результате люди отпускают прикольные бородки и надевают шелковые галстуки, чтобы их не выгнали из офиса.

Наша планета — вовсе не тюрьма. Это очень большой дом. Волшебный дом. Может, где-то внизу в нем есть и тюрьма, но в действительности это дворец Бога. Бога много раз пытались убить, распространяли про него разную клевету, даже сообщали в СМИ, что он женился на проститутке и умер. Но это неправда. Просто никто не знает, в каких комнатах он живет — он их постоянно меняет. Известно только, что в тех комнатах, куда он заходит, чисто убрано и горит свет. А есть комнаты, где он не бывает никогда. И таких все больше и больше. Сначала сквозняки наносят туда гламур и дискурс. А когда они перемешиваются и упревают, на запах прилетают летучие мыши.

— Проследи за тем, что происходит во время человеческого общения. Зачем человек открывает рот?

Я пожал плечами.

— Главная мысль, которую человек пытается донести до других, заключается в том, что он имеет доступ к гораздо более престижному потреблению, чем про него могли подумать. Одновременно с этим он старается объяснить окружающим, что их тип потребления гораздо менее престижен, чем они имели наивность думать. Этому подчинены все социальные маневры. Больше того, только эти вопросы вызывают у людей стойкие эмоции.

— Вообще-то мне в жизни попадались и другие люди, — сказал я с легкой иронией.

Иегова кротко посмотрел на меня.

— Рама, — сказал он, — вот прямо сейчас ты пытаешься донести до меня мысль о том, что ты имеешь доступ к более престижному потреблению, чем я, а мой тип потребления, как сейчас говорят, сосет и причмокивает. Только речь идет о потреблении в сфере общения. Именно об этом движении человеческой души я и говорю. Ничего другого в людях ты не встретишь, как не ищи. Меняться будет только конкретный тип потребления, о котором пойдет речь. Это может быть потребление вещей, впечатлений, культурных объектов, книг, концепций, состояний ума и так далее.

Виктор Пелевин. Empire V

Опубликовано

Димыч, все же если хочешь, чтобы с любовью раскопанное и написанное тобой кто-то прочел, лучше делать отрывки поменьше... можно разбить на несколько постов, например :rolleyes:

блин, опять корона падает :D

Опубликовано

Адвокат

Мне не цитаты интересны, это тоже здорово, но меня интересуют оригинальные фрагменты произведений. Даже больше не то, что сказано, а то, как это сказано! Красота изложения мысли через слово. Кто заинтерусуется началом - тот дочитает. В конце концов, какой смысл разжевать? Вот ты - дочитал и оценил?

Опубликовано
если хочешь, чтобы кто-то прочел, лучше делать отрывки поменьше... можно разбить на несколько постов

Вероятно, ты хотел помочь, но замечание весьма странное... Мы что здесь все, три класса церковно-приходской школы закончили, что не можем осилить одной страницы текста, не взмокнув?

Все просто. Интересно - дочитаешь, не интересно, не станешь дочитывать... Может еще в личку по кусочкам?))) И пересказ своими словами, чтобы уж точно прочитали...)))

П.С. Я не пойму аллегории с короной... вероятно из известного произведения?

Опубликовано

Димыч, да это я про себя :))) все тебе замечания какие-то взялся делать... все хорошо, я твой подход понял и принял :friends:

Опубликовано

Не знаю почему, но ещё несколько лет назад очень зацепила фраза Луиса Ламура: Человек всегда получает то, на что напрашивается...

Опубликовано

К слову о фрагментах. Это моя прошлая зима - каждый день перечитывала.

Маяковский.

ОБЛАКО В ШТАНАХ

Тетраптих

(вступление)

Вашу мысль,

мечтающую на размягченном мозгу,

как выжиревший лакей на засаленной кушетке,

буду дразнить об окровавленный сердца лоскут:

досыта изъиздеваюсь, нафальный и едкий.

У меня в душе ни одного седого волоса,

и старческой нежности нет в ней!

Мир огромив мощью голоса,

иду — красивый,

двадцатидвухлетний.

Нежные!

Вы любовь на скрипки ложите.

Любовь на литавры ложит грубый.

А себя, как я, вывернуть не можете,

чтобы были одни сплошные губы!

Приходите учиться —

из гостиной батистовая,

чинная чиновница ангельской лиги.

И которая губы спокойно перелистывает,

как кухарка страницы поваренной книги.

Хотите —

буду от мяса бешеный

— и, как небо, меняя тона —

хотите —

буду безукоризненно нежный,

не мужчина, а — облако в штанах!

Не верю, что есть цветочная Ницца!

Мною опять славословятся

мужчины, залежанные, как больница,

и женщины, истрепанные, как пословица.

1

Вы думаете, это бредит малярия?

Это было,

было в Одессе.

«Приду в четыре»,— сказала Мария.

Восемь.

Девять.

Десять.

Вот и вечер

в ночную жуть

ушел от окон,

хмурый,

декабрый.

В дряхлую спину хохочут и ржут

канделябры.

Меня сейчас узнать не могли бы:

жилистая громадина

стонет,

корчится.

Что может хотеться этакой глыбе?

А глыбе многое хочется!

Ведь для себя не важно

и то, что бронзовый,

и то, что сердце — холодной железкою.

Ночью хочется звон свой

спрятать в мягкое,

в женское.

И вот,

громадный,

горблюсь в окне,

плавлю лбом стекло окошечное.

Будет любовь или нет?

Какая —

большая или крошечная?

Откуда большая у тела такого:

должно быть, маленький,

смирный любёночек.

Она шарахается автомобильных гудков.

Любит звоночки коночек.

Еще и еще,

уткнувшись дождю

лицом в его лицо рябое,

жду,

обрызганный громом городского прибоя.

Полночь, с ножом мечась,

догнала,

зарезала,—

вон его!

Упал двенадцатый час,

как с плахи голова казненного.

В стеклах дождинки серые

свылись,

гримасу громадили,

как будто воют химеры

Собора Парижской Богоматери.

Проклятая!

Что же, и этого не хватит?

Скоро криком издерется рот.

Слышу:

тихо,

как больной с кровати,

спрыгнул нерв.

И вот,—

сначала прошелся

едва-едва,

потом забегал,

взволнованный,

четкий.

Теперь и он и новые два

мечутся отчаянной чечеткой.

Рухнула штукатурка в нижнем этаже.

Нервы —

большие,

маленькие,

многие!—

скачут бешеные,

и уже

у нервов подкашиваются ноги!

А ночь по комнате тинится и тинится,—

из тины не вытянуться отяжелевшему глазу.

Двери вдруг заляскали,

будто у гостиницы

не попадает зуб на зуб.

Вошла ты,

резкая, как «нате!»,

муча перчатки замш,

сказала:

«Знаете —

я выхожу замуж».

Что ж, выходите.

Ничего.

Покреплюсь.

Видите — спокоен как!

Как пульс

покойника.

Помните?

Вы говорили:

«Джек Лондон,

деньги,

любовь,

страсть»,—

а я одно видел:

вы — Джоконда,

которую надо украсть!

И украли.

Опять влюбленный выйду в игры,

огнем озаряя бровей загиб.

Что же!

И в доме, который выгорел,

иногда живут бездомные бродяги!

Дразните?

«Меньше, чем у нищего копеек,

у вас изумрудов безумий».

Помните!

Погибла Помпея,

когда раздразнили Везувий!

Эй!

Господа!

Любители

святотатств,

преступлений,

боен,—

а самое страшное

видели —

лицо мое,

когда

я

абсолютно спокоен?

И чувствую —

«я»

для меня мало.

Кто-то из меня вырывается упрямо.

Allo!

Кто говорит?

Мама?

Мама!

Ваш сын прекрасно болен!

Мама!

У него пожар сердца.

Скажите сестрам, Люде и Оле,—

ему уже некуда деться.

Каждое слово,

даже шутка,

которые изрыгает обгорающим ртом он,

выбрасывается, как голая проститутка

из горящего публичного дома.

Люди нюхают —

запахло жареным!

Нагнали каких-то.

Блестящие!

В касках!

Нельзя сапожища!

Скажите пожарным:

на сердце горящее лезут в ласках.

Я сам.

Глаза наслезнённые бочками выкачу.

Дайте о ребра опереться.

Выскочу! Выскочу! Выскочу! Выскочу!

Рухнули.

Не выскочишь из сердца!

На лице обгорающем

из трещины губ

обугленный поцелуишко броситься вырос.

Мама!

Петь не могу.

У церковки сердца занимается клирос!

Обгорелые фигурки слов и чисел

из черепа,

как дети из горящего здания.

Так страх

схватиться за небо

высил

горящие руки «Лузитании».

Трясущимся людям

в квартирное тихо

стоглазое зарево рвется с пристани.

Крик последний,—

ты хоть

о том, что горю, в столетия выстони!

Опубликовано

Маяковский - карашо, наверное, один из самых любимых поэтов, при том, что когда читал его впервые, стихи скорее раздражали, но когда вчитался... Лучше всего он сам сказал о себе:

А ВСЕ-ТАКИ

Улица провалилась, как нос сифилитика.

Река - сладострастье, растекшееся в слюни.

Отбросив белье до последнего листика,

сады похабно развалились в июне.

Я вышел на площадь,

выжженный квартал

надел на голову, как рыжий парик.

Людям страшно - у меня изо рта

шевелит ногами непрожеванный крик.

Но меня не осудят, но меня не облают,

как пророку, цветами устелят мне след.

Все эти, провалившиеся носами, знают:

я - ваш поэт.

Как трактир, мне страшен ваш страшный суд!

Меня одного сквозь горящие здания

проститутки, как святыню, на руках понесут

и покажут богу в свое оправдание.

И бог заплачет над моею книжкой!

Не слова - судороги, слипшиеся комом;

и побежит по небу с моими стихами под мышкой

и будет, задыхаясь, читать их своим знакомым.

Опубликовано
Человек всегда получает то, на что напрашивается...

плавлю лбом стекло окошечное.

Вошла ты,

резкая, как «нате!»,

муча перчатки замш,

сказала:

«Знаете —

я выхожу замуж».

Что ж, выходите.

Ничего.

Покреплюсь.

Видите — спокоен как!

Как пульс

покойника.

Помните?

Вы говорили:

«Джек Лондон,

деньги,

любовь,

страсть»,—

а я одно видел:

вы — Джоконда,

которую надо украсть!

И украли.

Особенно...

Опубликовано

Это Фазиль Искандер...

"Иногда он ошарашивал меня неонлонным вопросом. Так, однажды он у меня

спросил:

-- Ты когда-нибудь пил гранатовый сок из груди любимой?

-- Что, что?! -- опешил я.

-- Гранатовый сок из груди любимой, -- повторил он и для наглядности,

слегка откинувшись, выпятил собственную грудь, словно пытаясь напомнить мне

общепринятую позу поения возлюбленного гранатовым соком.

-- Нет, конечно, -- отвечал я ему, голосом показывая, что не только не

знаком с таким способом удовлетворения жажды, но и сомневаюсь в самой его

технологической возможности. Поняв это без слов, он без слов объяснил мне,

как это делается.

-- Очень просто, -- сказал он и, продолжая топырить грудь, свел возле

нее свои ладони, словно закрыл створки плотины. -- Кто не пил гранатовый сок

из груди любимой, -- назидательно заметил он, -- тот не знает, что такое

настоящий кайф... Это даже лучше, чем тянуть коньяк из пупка любимой...

-- Перестань трепаться, -- сказал я ему на это, -- много ли туда

вместится коньяка?

-- Дело не в количестве... пьяница, -- перлюбил он меня, -- дело в

кайфе..."

" -- Пятнадцать лет назад, -- сказал он, -- она еще была дамой в соку.

Из-за нее один таксист другого пырнул ножом. А у меня, тогда еще зеленого

юнца, был с ней роман. Да, она работала официанткой в ресторане аэровокзала.

После каждого свидания я нафодил у себя в кармане сотнягу, старыми конечно.

И вот однажды прихожу в ресторан, и она мне говорит:

-- Сегодня у нас последнее свидание.

-- Почему? -- говорю.

-- Выхожу замуж за летуна, -- говорит.

-- А как же я? -- говорю.

-- Ну ты еще молоденький, -- говорит, -- у тебя будет много таких...

Давай я тебе принесу бифштекс, а то на шашлык сегодня идет несвежее мясо...

-- Ладно, принеси, -- говорю, а сам горю от обиды. Съел я этот бифштекс

и ушел У нас было излюбленное местечко в старом парке Я пришел в этот парк,

нашел заросли крапивы, осторожно вырвал один стебель, обернул его газетой,

чтобы не жегся, и сунул его в кусты самшита возле места нашего свидания.

Прибегает запыхавшись. Миловались, целовались, прощались, а потом я как

достал этот стебель крапивы да как стал лупцевать ее поперек голого зада.

-- Вот тебе твой летун! Вот тебе твой летун!

-- Но ведь ты не собирался на ней жениться? -- перлюбил я его.

-- Нет, конечно... Но молодой был, горячий...

Я хотел у него спросить, нащупал ли он в тот вечер у себя в кармане

сотнягу, и если нащупал, то как с нею распорядился."

Опубликовано

"Я был тогда влюблен в одну девушку. Днем она работала учетчицей в

бухгалтерии одного военного учреждения, а вечером училась в вечерней школе.

Между этими двумя занятиями она успевала назначать свидания, и, к сожалению,

не только мне. Она разбрасывала эти свидания, как цветы.

Можно сказать, что в те годы она проходила сквозь жизнь с огромным

букетом цветов, небрежно разбрасывая их направо и налево. Каждый, получивший

такой цветок, считал себя будущим хозяином всего букета, и на этом основании

возникало множество недоразумений.

Однажды мы встретились в парке и некоторое время гуляли по аллеям,

обсаженным могучими старыми липами. Был чудесный вечер с далекой музыкой, с

листьями, шуршащими под ногами, с расплывающимся в сумерках ее живым,

смеющимся лицом.

Когда мы вышли из аллеи на освещенную фонарем площадку, я заметил

группу ребят. Один из них, на вид наиболее сумрачный, отделился от своих

дружков и направился к нам. Его сумрачное лицо сразу же мне не понравилось,

я даже подумал, что лучше бы к нам подошел кто-нибудь из остальных, но

подошел именно он.

Он приблизился к нам и молча, не говоря ни слова, влепил ей пощечину. Я

бросился на него, мы сцепились, но потом подошли остальные и все испортили.

Я был сбит с ног и порядочно помят. Так приостанавливают или предотвращают в

наши дни дуэли.

Оказалось, что она в этом парке чуть ли не на это же время назначила

ему свидание.

-- Хорошо, но почему в этом же парке? -- спросил я у нее, стараясь

уловить какую-то логику в ее поведении.

-- Не знаю,-- ответила она, смеясь и нежно отряхивая мой пиджак,-- но

ведь и я тоже получила..."

Опубликовано

"Потом ей захотелось пить, и мы прошли на корму в буфет по узкому и

темному проходу.

Лимонад оказался холодным и тугим, как шампанское. Я вспомнил, что

давно не пил лимонада, и подумал, что никогда шампанское не бывало таким

вкусным, как этот лимонад.

Позже, когда мне приходилось пить шампанское и оно мне казалось

безвкусным, как выдохшийся лимонад, я вспоминал этот вечер и думал о великой

и в то же время немного скупердяйской мудрости природы, стремящейся к

равновесию, ибо за все надо платить по цене. И если ты пьешь лимонад,

который тебе кажется шампанским, значит, рано или поздно ты будешь пить

шампанское, похожее на лимонад."

Опубликовано
Стругацкие:

" - Я знаю, что меня здесь любят, но меня любят, как ребенок любит свои игрушки. Я здесь для забавы, я здесь никого не могу научить тому, что я знаю..."

во-во, это про меня и еще про кое-кого

Присоединяйтесь к обсуждению

Вы можете написать сейчас и зарегистрироваться позже. Если у вас есть аккаунт, авторизуйтесь, чтобы опубликовать от имени своего аккаунта.

Гость
Ответить в этой теме...

×   Вставлено с форматированием.   Восстановить форматирование

  Разрешено использовать не более 75 эмодзи.

×   Ваша ссылка была автоматически встроена.   Отображать как обычную ссылку

×   Ваш предыдущий контент был восстановлен.   Очистить редактор

×   Вы не можете вставлять изображения напрямую. Загружайте или вставляйте изображения по ссылке.

Загрузка...
×
×
  • Создать...